Его долго ждал Чингиз-хан

Важное

Дисбаланс трат. Как живет туркменская глубинка, пока Г.Бердымухамедов утверждает урны для нового города

На прошедшем 23 ноября заседании верхней палаты парламента ее председатель Гурбангулы Бердымухамедов раскритиковал чиновников за неправильное расходование средств бюджета Туркменистана. 

Курс доллара на черном рынке Ашхабада снизился после поручения Г.Бердымухамедова обеспечить конвертацию маната

В субботу, 26 ноября, курс доллара на черном рынке Ашхабада снизился с 19,5 маната за доллар до...

Кабмин: министерствам Туркменистана разрешат бартерный обмен, а НИИ переведут на полный хозрасчет

25 ноября президент Сердар Бердымухамедов провел еженедельное заседание Кабинета Министров, сообщает госинформагентство ТДХ.  Курирующий экономику и финансы...

Накануне встречи с представителями ЕС Агаджуме Байрамову вернули паспорт и разрешили встретиться с родными

24 ноября, накануне диалога ЕС-Туркменистан, который проходит в Ашхабаде сегодня, Агаджуме Байрамову вернули паспорт, сообщают корреспонденты «Хроники...

Ильга Мехти

Продолжим сюжет о «закаспийцах», начатый в прошлый раз.

…Как и советовал генерал-губернатор Д. И. Суботич, его подчиненный Василий Янчевецкий стал писателем. И вот что интересно, впервые его воспоминания «Голубые дали Азии», сохраненные сыном Янчевецкого, напечатал именно журнал «Ашхабад», редакция которого базировалась в том самом здании бывшей канцелярии генерал-губернатора, которым я начала первый рассказ.

Помню, романами о монгольских завоеваниях зачитывались все мои сверстники гадали об авторе. Мы могли знать лишь самую малость, с полстранички автобиографии к его трилогии. Сейчас, похоже, настало время все рассказать, однако оказывается, что не все еще доступно.

Впрочем, тайн всегда было много в судьбе человека, который с самого детства мечтал о них , да еще о приключениях, даже как-то пытался сбежать из дома ради странствий. Правда, позже к приключениям он уже готовился. Послал, например, письмо редактору «Санкт-Петербургских ведомостей» с предложением стать корреспондентом газеты в своих «скитаниях по Руси». Пришел положительный ответ. К письму прилагался краткий план странствий, в которых прошло полгода. Василий посылал свои заметки в Санкт-Петербург, и способного журналиста заметили в столице, а по возвращении он получил предложение от «Нового Времени» – ехать репортером в Великобританию, часть которой он исколесил в прямом смысле этого слова на велосипеде.

Тому, кто узнал прелесть странствий, трудно усидеть на месте. Весной 1900 года Янчевецкий, вновь покинув Петербург, отправился на Русский Север, в Вологду. К Азии он, можно сказать, подготовился основательно. В конце 19-го начале 20-го веков в наш город стремились многие выпускники Санкт-Петербургского университета с восточного отделения. Там была хорошая языковая практика для востоковедов и историков — российский город был открыт для переселенцев из Ирана. Из Асхабада пришла ему телеграмма – согласие генерала Суботича взять к себе младшим чиновником особых поручении. Суботич настраивал Янчевецкого, его любознательную натуру: «Изучите не только восточные языки, но также загадочную душу народов Востока… Не тратьте времени даром, оно пролетает быстро. Я дам вам возможность поездок по краю, и работы для вас будет много…». Василию хватило нескольких месяцев, чтобы освоить разговорный «туркмен-дили». Суботич оценил старательность младшего чиновника и дал поручение согласно названию должности – проехать по караванному пути от Асхабада до Хивы и обратно с тайной целью — сбор сведений о путях перевоза контрабанды из Персии.

По возвращению из путешествия Василия ждало печальное известие из дома. Взяв отпуск, он уехал в Ревель (Таллинн), навестил могилу отца, побыл с матерью, но служебные дела потребовали скорейшего возвращения. Младший чиновник особых поручений состоял в сельскохозяйственном комитете, инспектировал туркменские кочевья, собирая жалобы и пожелания для доклада начальнику Закаспийской области: «Несколько продолжительных поездок были у меня для выяснения положения и нужд туркменского населения в землепользовании, распределении воды, народном образовании, в необходимости продовольственной помощи».

Однако Персия и Афганистан продолжали притягивать его миром мудрых древних культур и красочных легенд. Путь туда все же открылся, империи тоже важна была информация о Персии. Документы для проезда ему оформили как представителю петербургской прессы, и когда 1 марта 1904 года экспедиция вернулась в Асхабад, подробный отчет отправили с курьером в военное министерство. А дома, по вечерам, его рассказы об удивительном путешествии зачарованно слушала молодая жена. Предложение сделал симпатичной машинистке Марии Бурмантовой, служившей в канцелярии начальника области. Она не раздумывала, когда в мае 1904 года Василий добился назначения на Дальний Восток, где шла война с Японией – отправилась вслед за мужем.

Василий Янчевецкий оставил Среднюю Азию ради Дальнего Востока. Теперь там творилась история. Он согласился сотрудничать с Санкт-Петербургским телеграфным агентством. Корреспондировать, впрочем, не особо было о чем. Весь апрель центральные газеты публиковали однообразные сообщения: «На театре военных действий перемен нет», Известие о разгроме русской эскадры в Цусимском проливе ошеломило всех. Япония сразу же предложила переговоры… И император согласился на обсуждение условий мира.

Работая уже позже в Петрограде выпускающим редактором газеты «Россия» Янчевецкий понял, что не может не писать. Время от времени он публиковал в «России» рассказы-воспоминания и заметки на самые разные темы. Скажем прямо, он ничуть не сочувствовал борцам за народное счастье: «Русские революционеры работают не за объединение, укрепление России, а за ее распадение, ее ослабление… Революционные бесчинства свою положительную роль сделали – они показали всю сладость мирного порядка». Понятно, такое политическое кредо в дни становления нового государства  не поставили бы в зачет ему, советскому автору известных романов. И потому приходилось молчать.

Оставаясь выпускающим редактором газеты, он взял нагрузку в гимназии. Но как всегда, судьба нашла новое испытание, от которого он, понятно, сам не мог и не хотел отказаться. Его кандидатуру, как специалиста, предложили Главному телеграфному агентству Российской империи, где требовался свой человек, когда в Персии разгоралась гражданская война. Собственным корреспондентом агентства Василий Григорьевич даже разыскал ставку шаха. Репортаж об их встрече опубликовали, когда последний отряд сторонников шаха был разгромлен, а еще раньше Магомет Али вновь нашел убежище в России. Материал, несмотря на задержку, все равно был сенсационным.

8 декабря 1911 года у Василия Янчевецкого родился сын Михаил. На него были большие надежды у отца.

Для читателей эта часть жизни их семьи долго была неизвестной.

Только в 1977 году московский архитектор Михаил Васильевич Янчевецкий в книге «Писатель-историк Василий Ян», поведал, как жизнь дарила отцу удивительные возможности и постоянно испытывала на прочность. Но почти ничего не сказал о его службе в интересах Российской империи. Основательно заретушировал то, что происходило в годы Гражданской войны, о том, что в 1918—1919 годах работал в походной типографии адмирала Колчака в Сибири, в звании подполковника был редактором и издателем фронтовой ежедневной газеты.

Даже в комментариях к собранию сочинений Яна, вышедшему в 1989 году, сын не стал раскрывать семейные тайны, не рассказал о себе. Как многие советские интеллигенты, по доносу он  побывал, как говорится, в местах не столь отдаленных. Сначала – на Лубянке, потом пять лет в Воркуте в лагерях. А освободился только в 54 году, незадолго до кончины отца. Некоторое время не имел разрешения жить в Москве, только, спустя годы, сняли с него судимость.

Но когда Михаилу Васильевичу было уже девяносто два года, он позволил себе некоторые откровения о своей матери и отце в газетном интервью, которое я передаю тем же текстом, но значительно сокращенным. И мы опять возвращаемся в историю прошлого века: «Несколько лет после смерти первой жены отец оставался холостяком. Ольга Петровна продолжала работать в редакции. И вот в один прекрасный день – как уж там у них получилось, это сказать трудно, есть только ее записи – она дома была, нездорова. Он к ней приехал, привез цветы, конфеты. И потом посватался, предложил ей выйти за него замуж. Она была совсем молодая, девяностого года рождения. Значит, ей было восемнадцать-девятнадцать лет… Ольга Петровна имела редкой красоты голос и пела иногда перед друзьями и знакомыми. Однажды услышал ее пение профессионал. Он восхитился и сказал, что голос действительно уникальный. Первое ее публичное выступление было в цирке, потому что отец и его друг очень любили цирк и всяческие аттракционы…

У России были три главных корреспондента в трех государствах: в Англии, Германии и в Турции. Турция была особенно важна для освещения ее внутренних событий в нашей прессе, как исторический противник России. И в это время как раз российский корреспондент в Турции попросил, чтобы его перевели в Англию. Место освободилось. Отцу предложили поехать в Константинополь. Он прослужил там до начала Первой мировой войны – 1911-1914 годы. В 1911 году Ольга Петровна туда приехала, привезла меня новорожденного. Но вскоре опять уехала в Петербург учиться. Она поступила в оперную школу Петровского… Иногда приезжала в Крым, иногда приезжала в Турцию, так было до 1914 года. А за это время прошли еще две войны на Балканах – 1912 и 1913 годов, о которых мы сейчас не вспоминаем. Отец часто выезжал из Константинополя на фронт. Я был тогда совсем маленький. В это время в порту, готовясь к отплытию, стоял русский пароход пассажирский, который регулярно ходил рейсом Одесса – Стамбул. Отец пришел домой. Там была тогда моя воспитательница Мария Алексеевна. Он ей сказал: ‘Возьмите с собой сумочку, в которую положите только самое необходимое, и идите в порт, на пароход. Все. Лишнего ничего не брать. Я тоже приду. Только он поднялся на пароход, сразу и отплыли. Той же ночью началась русско-турецкая война. Корабли противника вошли в Черное море, напали на Севастополь, Евпаторию, Одессу. Русские порты, конечно, совершенно не были готовы, они не собирались воевать. Тем не менее, мы с отцом спаслись. И оказались в России. Отец получил тут же новое назначение в Румынию, которая тогда еще не вступала в войну.

Ольга Петровна думала, что отец останется за границей. Но он был патриотом и решил разделить судьбу своего народа. Мы пережили Гражданскую войну, были в Сибири, в армии Колчака. Отец, вернувшись в Россию, много по стране ездил, был и в Екатеринбурге после убийства Николая Второго…

Мы поселились в Туве. Она только осваивалась, русские ехали туда, школы строили. На дровнях мы добрались от Ачинска до Минусинска. Отец получил назначение в только что построенную русскую школу поселка Уюг. Тогда же у отца появился его псевдоним – Ян. Он там не только учил детей, но и написал целый ряд маленьких детских пьес, которые были поставлены в этой сельской школе. До 1928 года отец уезжал в Среднюю Азию, жил в Ташкенте и в Самарканде. А с 28-го он уже никуда не выезжал. В Москве работал, писал в разные газеты, журналы.

… А Ольга Петровна уехала в Крым из Петербурга… В 20-м году, когда уезжала вся белая эмиграция, жившая в Крыму, Ольга Петровна бежала на одном из пароходов и оказалась, в конце концов, в Сербии. Ольга Петровна для нас была потеряна, для меня, во всяком случае, я не знаю, как для отца. Но он со мной о ней никогда не говорил. Никогда.

Отец мой, сколько я знаю, был человеком нейтральных убеждений, настоящим историком, понимавшим, что все приходит и уходит. И поэтому он не вступал ни в какие партии, организации и прочее, шел своим творческим путем. Были такие люди, которые помнили его до революции и что он у Колчака был. Удивительно, но он остался цел. Больше того, когда во время Отечественной войны он был в эвакуации в Средней Азии, в Ташкенте, в 1942 году его наградили Сталинской премией.

А Ольга Петровна мне стала писать, разыскала меня примерно в году 62-м, 63-м – я тогда вернулся в Москву, уже работал… Ну и в 62-м, кажется, если я не ошибаюсь, приехала в Москву. Позвонила, я ее встретил…

Грустно, что родители мои, такие талантливые, прожили врозь каждый свою судьбу, но против судьбы не пойдешь. Она разделила моих родителей в революции и в Гражданской войне. А мне была судьба ее повидать за несколько лет до ее смерти».

А следующий эпизод уже из книги Ивана Просветова «10 жизней Василия Яна. Белогвардеец, которого наградил Сталин»:

«Сталин положил перед собой список кандидатов. Читал медленно, внимательно, против некоторых фамилий красным карандашом ставил «галочки».

И вдруг чуть нахмурился.

– Кто такой этот Ян-Янчевецкий?

– Литератор, бывший финансовый служащий, – без заминки пояснил Фадеев. – «Чингиз-хан» – его первый роман. До того сочинял рассказы и повести.

– Роман хороший?

– Говорят, в библиотеках даже записывались в очередь, чтобы почитать. Ян пишет трилогию о монгольском нашествии и борьбе народов за свободу и независимость. Мне кажется, это одно из наиболее выдающихся явлений советской литературы последних лет.

– Он состоит в Союзе писателей?

– Да, приняли в июле 1941-го.

– Что так поздно?

– Он и писать-то начал поздно – когда уволился со службы по состоянию здоровья.

– А сколько ему сейчас?

– Шестьдесят семь, если не ошибаюсь.

Сталин задумался на считанные секунды.

– Хорошо. Дайте ему. Другие еще успеют…

Этот эпизод – не выдумка, я лишь вообразил детали. О резолюции Сталина рассказывал в своем интервью Михаил Янчевецкий, сын Василия Яна (вероятно, он слышал о ней от отца, а тот – от Фадеева, с которым был в добрых отношениях)».

Уже став писателем, Василий Григорьевич говорил, что набрал в Азии красок и впечатлений на всю жизнь. В архиве семьи Янчевецких в РГАЛИ сохранились и другие свидетельства его разносторонне талантливой натуры. Это рисунки. Один из них «Утро в персидских горах» написан в 1925 году, удивительно красочный, точно отображающий горное село Ирана, которое он видел в самом начале века. Он всегда помнил о «голубых далях», хотя прожил очень разнообразную и активную жизнь. И потому ясно, что исключительную роль в жизни и творчестве писателя сыграл среднеазиатский период, который стал поистине «кладовой впечатлений» для рождения знаменитых исторических романов о «монгольском урагане» – «Чингиз-хан», «Батый», «К последнему морю».

4 КОММЕНТАРИИ

Отслеживать
Уведомлять меня

4 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Inline Feedbacks
View all comments

В.Ян очень своеобразный человек. Знал в совершенстве кучу языков – английский, диалекты финно-угорских языков, туркменский, узбекский, персидский, пушту, арабский, турецкий, китайский, объездил почти весь мир, был разведчиком под прикрытием журналиста, во времена царизма как раз был очень политизирован – как сейчас бы сказали – “пУтриотом” (за Путлера и его лживый буржуазный поцреотизм), носил погоны подполковника у ненавистного Колчака – злейшего врага Трудового Народа, английского наёмника (типа современных американских частных военных агенств с головорезами типа BlackWater). Советская Власть – несмотря на его такую довольно паршивую биографию, заслуживающую только расстрела – дала ему шанс жить и творить на благо Трудящихся СССР, всеми… Развернуть »

Когда В.Ян печатал свои статьи в главном политическом журнале России, а также в Самарском журнале (а также он создал бойскаутское движение с целью именно защиты проклятого кровавого царизма и Капитализма) – то его стиль и манера изложения (виртуозное нахождение оправданий самым антинародным законам – якобы они все во благо народа и обеление любых, даже самых чудовищных действий преступной власти олигархов против этого Трудового Народа, его наглый грабёж) – как 2 капли воды походит на пишущего здесь в комментах некоего бердуновского тролля Майкла/ваш друг в погонах

Он был такой. объяснял суть преступной власти….но не оправдывал. В этом его превосходство перед теми писателями. которые не могли примкнуть ни к одному берегу. были и за наших , и за ваших… Мне он сейчас не интересен, но он владел умами большей части населения, изголодавшегося по исторической литературе. А главное он жил в нашем городе…он любил его…..

Краткое изложение, для современников, которые не в состоянии прочитать полный текст.

Последние сообщения

Иранским фурам разрешили въезжать в Туркменистан через КПП Инчех-Борун

Снят введенный Туркменистаном запрет на въезд иранских грузовиков через пограничный пункт Инчех-Борун. Об этом 26 ноября сообщило...

Дисбаланс трат. Как живет туркменская глубинка, пока Г.Бердымухамедов утверждает урны для нового города

На прошедшем 23 ноября заседании верхней палаты парламента ее председатель Гурбангулы Бердымухамедов раскритиковал чиновников за неправильное расходование средств бюджета Туркменистана.  Экс-президент недоволен тем,...

Курс доллара на черном рынке Ашхабада снизился после поручения Г.Бердымухамедова обеспечить конвертацию маната

В субботу, 26 ноября, курс доллара на черном рынке Ашхабада снизился с 19,5 маната за доллар до 18,5 маната при покупке и...

Кабмин: министерствам Туркменистана разрешат бартерный обмен, а НИИ переведут на полный хозрасчет

25 ноября президент Сердар Бердымухамедов провел еженедельное заседание Кабинета Министров, сообщает госинформагентство ТДХ.  Курирующий экономику и финансы вице-премьер Ходжамырат Гелдимырадов доложил о работе над...

Накануне встречи с представителями ЕС Агаджуме Байрамову вернули паспорт и разрешили встретиться с родными

24 ноября, накануне диалога ЕС-Туркменистан, который проходит в Ашхабаде сегодня, Агаджуме Байрамову вернули паспорт, сообщают корреспонденты «Хроники Туркменистана».

В Туркменистане планируют ввести специальные визы для посещения турзоны «Аваза»

24 ноября Глава верхней палаты парламента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов прибыл на несколько часов из Ашхабада в Балканский велаят, чтобы провести заседание на...

Больше по теме