Сердар против Аркадага: кто контролирует Туркменистан?

Президент Туркменистана Сердар Бердымухамедов находится у власти уже четыре года, но страной по-прежнему управляет его отец, бывший президент Гурбангулы. Если на международные мероприятия они ездят поочерёдно, то внутри страны ни у кого не вызывает вопросов, кто из них главный. Однако рано или поздно Бердымухамедов-старший, хотя бы в силу возраста, отойдет от дел — и Сердару придётся править без поддержки отца. Чем сильнее он опирается на него, тем труднее будет доказать свою самостоятельность. Но сейчас отодвинуть от власти человека, которому он обязан президентством, крайне сложно.

Дотянуться до Мар-а-Лаго
Чтобы понять, кто на самом деле управляет Туркменистаном, достаточно проследить одну закономерность. Стоит Сердару побывать в стране, где отец еще не был, или встретиться с лидером, с которым старший Бердымухамедов лично не знаком, — как вскоре туда же отправляется и он. Например, осенью 2025 года Сердар побывал в Пекине и договорился с Си Цзиньпином о расширении поставок туркменского газа, а уже в марте Гурбангулы прилетел в Китай — тоже обсуждать газовое сотрудничество. Формально занимая пост председателя Народного совета (Халк Маслахаты)  — структуры, созданной им специально для сохранения власти, — он ведёт себя как глава государства. То, что переговоры с Бердымухамедовым-старшим вел сам Си, подчёркивает, что и китайская сторона признает его влияние.

Стремление бывшего президента — или, как он сам себя называет, Национального лидера туркменского народа и Героя-Аркадага — всячески демонстрировать свое первенство иногда приводит к откровенным курьёзам. Например, в феврале 2026 года он неожиданно отправился в США обсуждать перспективы экономического сотрудничества. Причём прибыл не в Вашингтон, а во Флориду, где Дональд Трамп как раз открывал в своей резиденции Мар-а-Лаго заседание Совета мира. Туркменистан туда не приглашали, но Гурбангулы всё равно оказался поблизости. В качестве входного билета он был готов предложить инвестиции в американские гольф-поля. Однако на встречу Совета его так и не допустили.

Трудно сказать, на что рассчитывал Аркадаг. Как бывший президент, он не мог не знать, как долго согласовываются такие визиты. Но логично предположить, что встреча с Трампом была нужна не столько для обсуждения сотрудничества Ашхабада и Вашингтона, сколько для того, чтобы повторить дипломатический успех сына.

Осенью 2025 года Сердар участвовал в званом ужине в формате «Центральная Азия плюс США» в Белом доме и сидел за одним столом с Трампом. Он там ничем особенным не выделился, но сам факт присутствия, вероятно, стал триггером для Гурбангулы. Похоже, именно тогда появилась идея также встретиться с Трампом. Однако убедить американскую сторону принять высокопоставленного туркменского чиновника, но всё же не президента, оказалось невозможно.

В итоге был уволен туркменский дипломат в США — вероятно, за то, что не сумел организовать встречу. Фактически его наказали не за провал государственного визита, а за личную авантюру экс-президента.

Аватар президента

Внутри страны Гурбангулы ведёт себя как полноправный правитель. По слухам, все ключевые решения принимает он, а сын-президент проводит встречи с правительством под телевизионные камеры, с заранее подготовленными ролями и репликами.

То, как Сердара называют в окружении экс-президента и простые жители — «Аркадаглы Сердар», то есть сын Аркадага — показывает, что он фигура второго плана.

Сердар, в отличие от отца, и сам не стремится выделиться. Если Гурбангулы любил публиковать видеозаписи с заседаний правительства, где министры послушно записывали его поручения, из тренажёрного зала или из музыкальной студии, где он выступал в роли диджея и певца,  то сын избегает излишней публичности. Он в целом производит впечатление сдержанного человека. Вероятно, это помогло ему создать образ скромного и воспитанного человека и завоевать доверие международных партнеров.

К тому же Сердар образованнее своего отца в сфере политики и дипломатии. Он изучал международные отношения и безопасность сначала в Москве, затем в Женеве, работал в МИД и занимал пост вице-премьера. Всё это, безусловно, способствовало установлению личных контактов с иностранными лидерами.

Однако внутри Туркменистана он так и не стал влиятельным. Министры и силовики вокруг него остаются ставленниками отца. Бывали моменты, когда Сердар всё же пытался расставить своих людей на ключевые позиции. Ему удалось назначить своих кандидатов на посты министра экономики и главы МВД, а также снять с должности генпрокурора давнего соратника отца, Батыра Атдаева, и заменить его своим человеком. Гурбангулы поначалу молчал.

Позже, когда Сердар уволил свою тётку и родную сестру отца Гульнабат Довлетову с поста гендиректора Национального общества Красного Полумесяца за махинации, а затем надавил на своих кузенов — Хаджимурата и Шамурата Реджеповых, которые контролировали целые отрасли экономики, местный рэкет и владели элитной недвижимостью, терпение Аркадага оказалось на грани.

Тогда он и решил вернуться во власть, создав Народный совет с почти неограниченными полномочиями и назначив себя его председателем. Причём, если президент не справляется с обязанностями, власть автоматически переходит к Бердымухамедову-старшему как главе этого совета.

Однако учитывая, что Туркменистан остаётся президентской республикой, в случае кризиса система всё же будет ориентироваться на Сердара как на первое лицо. При таком раскладе план отца, рассчитывавшего на покорного преемника, может не оправдаться.

Негласные договоренности

Передавая власть сыну, Гурбангулы не мог не понимать, что династический транзит в авторитарных системах редко проходит так, как задумывается. Самый близкий пример — соседний Азербайджан. Президент Ильхам Алиев поначалу демонстрировал лояльность отцовским элитам — они обеспечили ему приход к власти — но затем последовательно от них избавился.

Аркадаг, вероятно, рассчитывал, что он еще полон сил, а значит, сын будет под его контролем и система не изменится. Элиты, вероятно, приняли этот расклад. Впрочем, их лояльность к Гурбангулы всегда была не данью его профессионализму или опыту управленца. Скорее, на протяжении всего своего президентства он давал им доступ к ресурсам, в частности делился доходами от газа — основного экспортного продукта Туркменистана.

Доказательство того, что туркменские чиновники не бедные люди, — история посла Туркменистана в Германии Бердымурада Реджепова. В 2010-е годы он одновременно руководил дипмиссиями в России и, как выяснили журналисты, одолжил своей любовнице 4 млн долларов. Та оказалась аферисткой и деньги не вернула. Тем не менее Реджепов продолжил работу. Это показывает, что в туркменской политической системе решающим остается лояльность, а не репутация.

Когда Бердымухамедов-старший затеял транзит в 2022 году, Сердар выглядел для элит идеальным гарантом статус-кво: без ярко выраженных амбиций, слишком многим обязан системе, чтобы пытаться её менять. Но это было верно лишь при условии, что отец рядом и структура власти устойчива: Гурбангулы — гарант и арбитр, Сердар — формальный носитель власти, элиты — бенефициары.

Но после того, как Сердар время от времени стал проявлять характер — влиять на кадровые назначения, активно и самостоятельно общаться с зарубежными лидерами, демонстрируя тем самым, что политические амбиции у него всё же есть — это начало создавать напряжение.

Чтобы снизить риски, Гурбангулы, вероятно, решил выдвинуть в политику и дочь — Огулджахан Атабаеву, которая недавно вернулась из Великобритании, где её муж Довлет работал в посольстве Туркменистана. Она заняла пост вице-президента по лечебной деятельности Благотворительного фонда по оказанию помощи нуждающимся детям имени отца. Кроме того, Огулджахан взяла на себя роль первой леди, которой никогда не было в туркменской политике. Сейчас она часто появляется на публике, даёт интервью зарубежным СМИ на хорошем английском и встречается с иностранными чиновниками.

Через усиление дочери Гурбангулы, вероятно, он даёт понять элитам: если Сердар начнёт действовать по‑своему, у него есть альтернатива. Она может потеснить брата и вернуть систему в прежнее, устраивающее всех русло.

Однако влияние Огулджахан полностью держится на авторитете отца — без него она ничего из себя не представляет. К тому же женщине на руководящем посту едва ли удастся заручиться поддержкой в консервативном туркменском обществе. Уже сейчас её критикуют то за слишком яркий макияж, то за слишком роскошный наряд. Да и едва ли брат-президент позволит ей обойти себя.

При этом какие бы комбинации ни разрабатывал отец, чтобы семейство Бердымухамедовых в долгосрочной перспективе удержало власть, главный вопрос туркменской политики: сможет ли Сердар удержаться на посту президента после ухода Гурбангулы.

Сердару важно стать признанным в стране лидером до того, как отец полностью отойдет от управления — и в этом главный парадокс. Гурбангулы одновременно и препятствие, потому что на его фоне нельзя выделяться, но и опора для сына. Если Сердар продолжит оставаться лишь его тенью, это создаст возможности для более амбициозных игроков — и в таком случае места семье Бердымухамедовых в политической системе Туркменистана может вовсе не оказаться.

Галия Ибрагимова