Ашхабад пугают талибами

Филипп Егоров

РосБалт

Оппозиционное интернет-издание Альтернативные новости Туркменистана сообщило о гибели сразу 27 туркменских пограничников, служивших на границе с Афганистаном. Обстоятельства происшествия неизвестны и официального подтверждения этой информации нет. Однако случаи гибели туркменских пограничников в последнее время отнюдь не редкость. За последние два-три года со стороны Афганистана на территорию Туркменистана регулярно прорываются боевики «Талибана».

Как правило, все происходит по одной и той же схеме — обстрелам подвергаются небольшие патрули пограничников. Цель нападений обычно одна — завладеть оружием. Захватив пару-тройку автоматов, талибы возвращаются на сопредельную территорию. Подобные нападения фиксируются, как минимум, с начала 2014 года.

Так, 28 февраля 2014 года группа талибов перешла границу в районе афганского уезда Мукур и расстреляла троих туркменских пограничников. Похожая история произошла в мае того же года, когда боевики пересекли границу в районе афганской провинции Фарьяб и также застрелили трех туркменских пограничников. Добычей исламистов стали два автомата и пулемет. В августе талибы атаковали два туркменских погранпоста, находящиеся недалеко от афганского села Ходжа-Гюрдов. В результате, по неофициальным данным, после ожесточенного боя несколько туркменских пограничников были убиты и ранены, а остальные были вынуждены оставить эти погранпосты.

Нападения мелких групп афганских боевиков на туркменских пограничников продолжались и в 2015 году, и, как было сказано, в 2016. Однако большинство экспертов убеждены, что широкомасштабной агрессии с юга Туркменистану ожидать все же не приходится.

Причин несколько. Во-первых, талибы — чисто афганское явление. Никаких глобальных проектов по распространению своего влияния на соседей у них нет. Их основная задача — очистить от «неверных» Афганистан. Во-вторых, талибам противостоит афганская армия, поддерживаемая западными союзниками. Попытки «Талибана» взять под контроль какие-то значительные территории пока пресекаются.

Конечно, помимо талибов в Афганистане действуют и боевики запрещенного в России «Исламского государства», однако, учитывая тяжелое положение в его «вотчине» — Сирии и Ираке – ИГ сейчас явно не до экспансии в Центральную Азию. Его основная задача – выстоять под ударами проамериканской и пророссийской коалиций и попытаться закрепиться хотя бы на тех территориях, которые ИГ еще контролирует на Ближнем Востоке.

Таким образом, мы видим, что хоть нападения мелких групп моджахедов на сопредельную туркменскую территорию и продолжаются, в обозримой перспективе во что-то глобальное это вряд ли перерастет.

Между тем, официальная Россия раз за разом выражает все более глубокую обеспокоенность способностью Туркменистана самостоятельно защитить «южный фланг СНГ». Напомним, что об этом президенту страны Гурбангулы Бердымухамедову говорил во время своего визита в Ашхабад в январе 2016 года министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. Поднималась эта тема и в ходе недавнего визита в туркменскую столицу министра обороны России Сергея Шойгу.

Формально у высоких гостей из Москвы есть поводы для подобного беспокойства. Армия нейтрального Туркменистана считается одной из самых слабых в регионе. Правительство прилагает усилия для увеличения ее численности, которая ныне доведена до 80 тысяч человек. С этой целью был повышен призывной возраст, проводятся регулярные сборы военных резервистов, но есть пределы возможного. Кроме невысокой численности вооруженных сил Туркмении, другими их недостатками называются высокий уровень коррупции и дедовщины.

Однако не исключено, что обеспокоенность Кремля надежностью южных границ Туркмении объясняется не только этими фактами. Стоит обратить внимание, что вопросы безопасности этой страны в российской интерпретации обычно всегда идут в одной упаковке с вопросами поставок туркменского газа российскому «Газпрому». А вернее, возобновления этих поставок, прерванных в 2016 году в силу того, что стороны не могут договориться по ценам.

Туркменистан, наряду с Россией, Ираном и Катаром входит в четверку стран, обладающих крупнейшими запасами газа в мире (по добыче страна находится на 11 месте). Не стоит забывать, что российский газ, который до смены власти в Киеве поставлялся на Украину и шел транзитом через ее территорию на Запад, в значительной мере представлял собой смесь углеводородов: газа с сибирских месторождений и более дешевого из Туркмении, что заметно удешевляло конечный продукт.

В российско-туркменских отношениях все было неплохо до тех пор, пока в 2014-2015 годах не обрушились мировые рынки энергоносителей. Поскольку к цене на нефть привязана и цена на природный газ, которая повторяет ее колебания с временным лагом в несколько месяцев, «Газпром» потребовал снижения цены и на туркменское топливо. В ответ Ашхабад заявил, что «Газпром» «неплатежеспособен».

Есть распространенное мнение, что «Газпром» это не только «национальное достояние», но и «стратегическое оружие России», поскольку цены на свой товар он формирует, исходя не только из экономической конъюнктуры, но и из политических и других соображений, о которых подчас можно только догадываться. Однако в данном случае требования «Газпрома» к Туркмении по снижению цен на ее газ летом 2015 года были тем случаем, когда он следовал сугубо экономической логике.

О каких цифрах шла речь точно, можно только догадываться. Ясно одно — времена сумасшедших цен на газ (например, Украина при президенте Викторе Януковиче платила «Газпрому» 415 долларов за тысячу кубометров, а Германия — 385 долларов) прошли. Цены неизбежно должны были снизиться вместе с нефтяными котировками. По сообщениям СМИ, в 2015 году «Газпром» в среднем платил Казахстану, Туркменистану и Узбекистану 180,39 доллара за тысячу кубометров газа. Однако такие доходы Бердымухамедова, судя по всему, не устраивают.

Впрочем, причины, по которым был разорван контракт между «Газпромом» и Туркменистаном, могут быть разными. Например, Ашхабад не хочет продавать газ России, но с удовольствием продает его Китаю, продолжая наращивать свои поставки в восточном направлении. Речь идет и о строительстве газопровода из Туркмении в Индию через территорию Афганистана и Пакистана (ТАПИ). ердымухамедов уже подписал постановление правительства о выделении более 45 миллионов долларов для финансирования начального этапа строительства этого газопровода.

Кроме того Туркмения и Азербайджан достигли понимания в вопросе строительства еще одной трубы — через Каспийское море на Запад. За две недели до визита в Ашхабад Сергея Шойгу министр энергетики Азербайджана Натиг Алиев заявил, что его страна и Туркменистан «ведут переговоры по вопросу возможностей транспортировок туркменского газа в Европу посредством «Южного газового коридора», о чем сообщало агентство «Тренд».

Учитывая все эти обстоятельства, озабоченность России вопросом безопасности южной границы Туркменистана предстает в несколько ином свете – как попытка усилить влияние на эту страну путем навязывания ей своей военной помощи. Отсюда возникает ряд вопросов. Например, сможет ли Москва осуществить такой план, и в каком виде он будет реализован? А если не сможет, то будет ли разыгран последний остающийся козырь – положение русскоязычного населения в Туркменистане?

Так что нельзя исключать, что если Москва не сумеет договориться с Ашхабадом по всем спорным вопросам, российские СМИ могут припомнить не только невыполнение туркменской стороной обязательств по контракту с «Газпромом», но и поднять тему ситуации с правами человека в этой стране, на что туркменским властям отвечать будет непросто.

Источник: РосБалт