Коррупция, культ личности, блокировка интернета: читатели «Медузы» рассказывают о своей жизни в Туркменистане

Важное

МВФ: инвестиции в Туркменистан сокращаются, а манат сильно переоценен

С 5 по 12 ноября Ашхабад в очередной раз посетила делегация МВФ, которую возглавляла Наталия Тамириса.

Руководство ашхабадского ТЦ «Гулистан» запретило продавцам принимать наличные

Вечером 13 ноября руководство ашхабадского торгового центра «Гулистан» запретило продавцам принимать наличные и сообщило, что теперь покупатели...

Консул Туркменистана в Астрахани рассказал туркменским студентам, как себя вести

8 ноября в Астраханском госуниверситете состоялась встреча главы консульства Туркменистана в Астрахани Атадурды Байрамова со студентами Астраханского госуниверситета (АГУ),...

Жителей Туркменабада не выпустили из страны на свадьбу в Стамбул

Миграционная служба Туркменистана продолжает задерживать в аэропорту людей, пытающихся выехать за рубеж под различными предлогами.

Константин Бенюмов

Медуза

14 ноября «Медуза» опубликовала материал о том, как устроены политика, экономика и общественная жизнь в самой закрытой стране мира — Туркменистане — и что там происходит сейчас. Тогда же мы предложили читателям, которые живут в Туркмении или бывали там недавно, рассказать о личном опыте пребывания в этой стране. Нам написали около 50 человек; ни один из них сейчас в Туркменистане не живет — некоторые уехали несколько лет назад, другие ведут там бизнес или поддерживают связи с тамошними родственниками. Константин Бенюмов поговорил с пятью людьми, написавшими в «Медузу», и узнал, какой они увидели жизнь в Туркмении.


Александр

32 года, живет в России

Я родился в столице Туркменистана, Ашхабаде, в 1986 году. Учился в обычной городской школе, фактически она была поделена по языковому признаку — в одной школе были и русские классы, и туркменские. В конце 1990-х туркменских детей запретили принимать в русские классы, но благодаря вездесущей коррупции можно было все. Когда я учился в седьмом классе, президент [Сапармурат Ниязов, он же Туркменбаши] решил провести эксперимент в школьном образовании. Началось впихивание материалов трех лет в два года, тут же подоспела «великая книга „Рухнама“», которая стала обязательной к обучению в школах. Сдача экзамена на знание «Рухнамы» также стала обязательной.

Никогда не забуду, как начиная с младших классов каждое утро проводились линейки, на которых все дети обязаны были читать священную клятву и петь гимн. В холле школы напротив входа находился «алтарь» Туркменбаши. На фоне ткани зеленого цвета стоял позолоченный бюст президента, по обе стороны стояли флаги Туркменистана и искусственные цветы, на стене висел портрет Туркменбаши, а по сторонам от него — текст гимна, клятвы, флаг и герб страны. В каждом классе «набор патриота» повторялся — за исключением бюста. Также существовала «президентская парта», на которой была скатерть из той самой зеленой ткани. На ней лежало стекло, а на стекле — «Рухнама» и другие книги, написанные лично президентом.

После школы меня вывезли на учебу в Россию. Получать образование в Туркменистане было невозможно. Во-первых, обучение велось только на туркменском языке, во-вторых, все прекрасно знали, что взятка за поступление на юридический факультет Туркменского государственного университета составляла в 2002 году 40 тысяч долларов США.

В 2004 году, проучившись два года в России, я перевелся на заочное и вернулся в Туркмению. Я увидел повальную коррупцию. Все знали суммы взяток в стране, начиная от мзды за превышение скорости и заканчивая взяткой за место руководителя государственного органа. Перспективы людей моего поколения напрямую зависели от связей и состоятельности родителей. Мне повезло избежать службы в армии на полностью законных основаниях, поэтому описать быт туркменских срочников я не могу, но друзья рассказывали, как в некоторых частях солдаты в прямом смысле добывали себе еду сами.

После смерти Туркменбаши появилась надежда на перемены к лучшему. [Новый президент Туркмении Гурбангулы] Бердымухамедов на первых порах дал понять, что страну ждут грандиозные преобразования, но спустя некоторое время стало ясно, что ничего не изменится. Кроме простой замены памятников и портретов одного на памятники и портреты другого в стране началась смена элит. В число тех, кому предложили стать новой элитой, входили как предприниматели, так и наркоторговцы, контрабандисты и валютчики. Эту прослойку населения президент призвал к сотрудничеству, прежние элиты были разогнаны. Начались чистки в государственных структурах, но это делалось не с целью искоренить коррупцию и установить порядок в стране, а с целью расставить везде своих людей. Реформы привели лишь к тому, что взятки стали больше, а жители беднее.

Многочисленные родственники Аркадага, которые всеми силами захватывали бизнес в стране. Предприниматели жили в постоянном страхе, ведь их бизнес могли просто забрать, независимо от того, была ли это автомойка в столице или крупное производство. Тем предпринимателям, кому везло, удавалось договориться о передаче доли в своем бизнесе с сохранением прав собственности и прав на принятие ключевых решений.

В 2016 году, после попытки переворота в Турции, Аркадаг решил, что соратники турецкого оппозиционера Гюлена есть и в Туркмении. Кроме этого, нужны были средства на подготовку к Азиатским играм 2017 года. Эти средства решили забрать у предпринимателей. Для беседы в органы приглашали граждан, которые учились в турецких школах и вузах за границей и в их филиалах в самой Туркмении, а также тех, кто вел совместный бизнес с турецкими компаниями. Как результат — массовые аресты предпринимателей из числа не желающих «делиться».

В 2015 году в Туркмении начался серьезный кризис, цены начали расти сумасшедшими темпами, жилье в столице подешевело примерно на 70%. Люди в прямом смысле бегут из страны — в основном в Россию и Турцию. В стране дефицит продуктов, местами даже голод, связанный с низкими зарплатами и высокими ценами как на импортные товары, так и на произведенные внутри страны. В стране нет лекарств и продуктов, коррупция превратилась в обыденность. Те, кто по разным причинам не успел продать жилье до конца 2015 года за адекватные деньги, сейчас готовы отдать квартиры и дома за копейки — лишь бы уехать из страны.

Наталья

21 год (имя изменено, место жительства не сообщила)

Я родилась и выросла в Ашхабаде. Уехала, когда достигла совершеннолетия, поступив в вуз за границей. Училась в школе на русском, но немного говорила и по-туркменски — пока жила в стране. После отъезда быстро утратила эту способность, так как в семье по-туркменски не говорили.

В моей семье в то время мало кто выезжал за рубеж, но раньше те, кому это удавалось, делали это без каких-либо проблем. Сейчас же на паспортном контроле часто можно услышать странные вопросы или комментарии вроде «Сколько зарабатывают в стране вашего пребывания во время обучения?». Плюс появляется все больше и больше требований, которые нужно соблюдать, чтобы иметь возможность выезжать.

Экономические трудности начались, когда появились планы [проводить в Туркменистане] «Азиаду» — зарплаты стали задерживать, потом ввели банковские карты, на которые она начислялась. Родители просто не могли обналичить зарплату, так как в банкоматах не было денег. Потом начался запрет на ввоз заграничной продукции — он был формальный, но очевидный, ведь цены на все, что имело заграничные корни, резко возросли. В тот момент я уже уехала учиться — и, прилетая каждый год, вижу, насколько резко меняется картина. Становится все хуже и хуже.

Мои родственники живут по всей Туркмении. Чем дальше от столицы, тем меньше заметны перемены. Но я уверена, что просто взрослые не рассказывают мне обо всех сложностях, с которыми сталкиваются. Работают, пока есть работа. В Ашхабаде и других более или менее больших городах есть оттенок «прогресса», пусть и слегка фальшивый. В селах же это больше напоминает какое-то средневековье, несмотря на автомобили и электричество. Но при этом, как ни странно, мне все больше кажется, что в селах уровень комфорта выше. Людей дергают попросту меньше, не так, как в городах.

Голода как такового нет. По крайней мере не было, когда я была на родине в последний раз год назад. И переезды в другие страны больше выглядят как попытки переждать бурю в безопасном месте, чем как бегство. Однако это не отменяет сам факт того, что когда спрашиваешь у человека, хочет ли он уехать отсюда, в 9 из 10 случаев ответом послужит короткое «да».

Я не думаю, что за всем этим стоит президент. Он же там не один все решает, верно? Череда глупых решений, неправильные приоритеты, отсутствие действительно хороших экономистов сделали свое дело. Я думаю, сам менталитет, привычка «выживать любой ценой» привели к такому положению. Ведь в министерствах сидят такие же туркмены, как и в обычных кабинетах ЖКХ, например.

Николай

27 лет, живет в России (имя изменено)

Я родился в 1991 году в Ашхабаде, жил там и в пригородах, позже — в Туркменабаде, бывшем Чарджоу, это город на границе Туркменистана и Узбекистана. Когда произошла смена власти, я уже оканчивал школу. Когда я только начинал учиться, идеология уже проникала в школу — но не на таком диком уровне [как сейчас]. Постепенно это начало скатываться в какой-то ужас. Начиная с первого класса нас в школе заставляли учить клятву и гимн. Клятву я до сих пор помню. Там слова такие: если я что-то скажу против президента, да отнимется язык мой. Каждый день нас заставляли это повторять перед школой на линейке. Всех выстраивали и заставляли петь.

Где-то с 2000 года, после того как вышла книга президента [Ниязова] «Рухнама», в школе ее начали вводить как часть образовательной программы. Учителей заставляли сдавать аттестацию — и там тоже был экзамен по «Рухнаме». Дошло до того, что без этого экзамена ни в университет не поступишь, ни водительские права не получишь.

Я жил на одном из центральных проспектов в Ашхабаде. Не тот центр, где дворцы из белого мрамора, просто один из старых районов, построенных в советское время. По улице постоянно проезжают кортежи чиновников. В это время всех людей, которые ходят по этой улице, загоняют в какие-то парки, дворы. В домах заставляют закрывать окна — обычная история.

У меня инвалидность с детства, поэтому после четырех классов школы я перешел на домашнее обучение. Получать в Туркменистане высшее образование я даже не пытался — оно нужно [в стране] исключительно для того, чтобы получить диплом, куда-то устроиться и зарабатывать на этом дипломе через взяточничество. Соответственно, для того чтобы просто поступить в университет или институт, нужно тоже занести какого-то уровня взятку. Называли совершенно безумные суммы уровня 40–50 тысяч долларов, просто чтобы поступить.

Летом 2014 года я уехал в Россию, но с тех пор приезжал в Туркмению. Я бы сказал, что выезд [из страны] более-менее свободный, если есть возможность получить визу. Но многие люди находятся в черных списках — туда можно попасть по совершенно случайным причинам. Часто не выпускают тех, у кого два гражданства, — понятно, что среди русскоязычных жителей таких много. Именно поэтому очень трудно уехать, например, по российской программе переселения соотечественников. Я просто уехал и все необходимые документы получил уже в России. Я до сих пор остаюсь гражданином Туркменистана. Они до сих пор думают, что я в России нахожусь на лечении.

Я застал самое начало кризиса [в Туркмении], когда начались проблемы с обменом валюты. До моего отъезда, если нужно было поменять манаты на доллары, ты просто приходил в обменник и менял. Когда я приехал в 2015 году, начали вводить ограничения: нельзя менять больше тысячи долларов в месяц или вроде того, обязательно при обмене денег спрашивали паспорт и смотрели прописку.

Насколько я понимаю, сейчас фактически запрещен обмен денег и люди меняют валюту на черном рынке. Из-за этого возникают огромные проблемы с тем, чтобы переслать деньги родственникам. Например, если я захочу прислать деньги своим родителям, я не смогу этого сделать. Официальный курс доллара сохраняется на уровне 3,5 маната, но реально это 18–20 манат. Если я посылаю тысячу долларов (условно) родителям через какую-нибудь систему денежных переводов, типа Western Union, они все будут сразу же конвертироваться в манаты по официальному курсу. Кроме того, фактической возможности пересылать деньги нет, потому что начинают требовать справки — о гражданстве, о доказательстве родства.

Паспорт, кстати, спрашивали и в интернет-кафе. Помню, как застал их появление. После того как Бердымухамедов стал президентом — это было одним из его предвыборных обещаний: позволить людям пользоваться интернетом. По телевизору показывали, как открывали кафе в Ашхабаде, в других городах. Возможно, сейчас эти кафе все еще работают — но вообще с интернетом все не очень. Например, блокируются мессенджеры. Для людей, которые живут за границей, это главный способ общения с родственниками. Сперва все пользовались скайпом, потом его заблокировали. Все перешли на [мессенджер] Line — скоро закрыли и его. Сейчас есть следующий, он пока работает. Я программист и немного понимаю, как это устроено, — думаю, что его не блокируют либо потому, что он вообще не шифрует трафик, либо потому, что власти Туркменистана каким-то образом получили ключи шифрования.

Тимофей

34 года, живет в России

Я работаю в петербургской компании «Возрождение». С 2010 года она занимается строительством дорог, развязок, мостов, эстакад в Туркменистане, в основном в Ашхабаде. С 2012 по 2016 год я работал на этих проектах в качестве юриста — жил там по несколько месяцев, иногда по полгода. В общей сложности проводил там 9–10 месяцев в году.

Первое, что меня поразило там, — климат. Когда я туда летел, мне представлялись пейзажи в духе фильма «Кин-дза-дза»: пустыня, барханы. Я прилетел, а там снег. Зимой там бывает холодно, бывает минус 20 даже.

Когда я прилетел, естественно, сразу же пошел гулять. Очень своеобразный сам Ашхабад. Все представляют себе ветхие строения, полуразвалившиеся дома. Приезжаешь — а там мраморные дворцы, золотые купола, мечети, здание суда огромное из стекла, золотых вставок и белого мрамора. Центр города сделан очень пафосно, очень впечатляет. На центральных улицах, где дворцы, нет людей. Стоят одинокие солдатики, которые прогоняют людей со стороны президентского дворца.

До 2014 года в Туркмении было вполне неплохо. Была довольно высокая предпринимательская активность, очень многие сдавали квартиры в Ашхабаде, причем официально. Были большие поставки из Китая, везли «Самсунги», айфоны. В домах висели широкоэкранные телевизоры, был большой поток подержанных машин из Арабских Эмиратов, их возили за какие-то совершенно небольшие деньги. Плюс строительство велось по стране. И наша компания, и турецкие подрядчики — все что-то строили: дворцы, высотные здания, парки. Все кипело, бурлило. Народ даже не ездил в Россию на заработки. По нашим меркам все стоило очень дешево, уровень жизни был такой, что местные все могли себе позволить. Плюс граждане получали бесплатно сколько-то бензина, бесплатный газ, коммунальные услуги.

Потом, в 2014 году, совпало одновременно несколько обстоятельств. Упали цены на нефть и газ, поменялись курсы, обрушилось одновременно несколько валют, в том числе рубль, а у Туркмении большой товарообмен с Россией был. Договор с Туркменией расторг «Газпром», с иранцами они поссорились.

Это все привело к тому, что в бюджете стало мало денег, перестало хватать на стройку, стало сложно госпредприятиям, бюджетным учреждениям. Правительство отреагировало очень характерно: президент клялся, что курс маната к доллару не изменится, но так не получилось. Появились черные обменники, тут же народ стал мухлевать с валютой, тут же появились сложности с обменом валюты в государственных банках. Вместе с этим стал расти контроль, стали расти налоги, стали требовать у индивидуальных предпринимателей взносы в [государственные] фонды. Как мне показалось, они попытались компенсировать сокращение внешних доходов увеличением сборов. Вместе с этим усилился блат. Чиновники, которые причастны к контролю, стали заводить в торговлю своих знакомых, родственников.

Но при этом еще в 2016 году, когда уже были сложности, еще не было таких проблем [как сейчас]. Там всего хватало. Торговля на рынках и в магазинах вполне нормально шла. Было много иранских товаров, пакистанских. Ситуация усугубилась еще и тем, что внутренний оборот в стране обеспечивал сравнительно небольшой контингент состоятельных людей — они создавали рабочие места и так далее. Но в 2016 году, когда гайки начали закручивать уже прилично, они все побросали и уехали — кто в Россию, кто в другие азиатские республики. Они вывели очень большое количество денег — где-то две трети накоплений населения просто уехало с их обладателями.

Алексей

27 лет, живет в одной из стран Евросоюза (имя изменено)

Мне в какой-то мере повезло — появилась возможность уехать. У многих живущих там этой возможности нет. Ты живешь в богом забытой стране, не знаешь английского языка, чаще всего знаешь русский достаточно плохо, на уровне разговорной речи. Образование там никчемное. Нигде, ни в одной стране мира, ни в одном журнале страны вы никогда не прочтете статью известного туркменского химика, скажем.

У моей семьи был достаточный доход, чтобы у меня была возможность поехать, получить образование за рубежом. Учился я в Украине, в Харькове. После окончания учебы — четыре года назад — в Туркменистан я не вернулся.

В «черных списках» на выезд не так много людей, но они есть. Некоторых должны были включить, но они успевали уехать. То есть там все так происходит: случилось какое-то событие — и начинается процесс. В принципе, даже когда я в 18 лет уезжал учиться, у меня очень сильно дрожали руки при подходе к таможне — потому что в 18 лет наступает призывной возраст. И в принципе, тебе пограничник может сказать: ты не летишь никуда, и все, и ты ничего не сделаешь.

У нас есть такое выражение: «боланок». Дословно переводится — «нельзя». На любой вопрос, на любое возмущение тебе чиновник, милиционер — неважно кто — ответит просто: «боланок». Мне очень повезло, что я могу смотреть на эту ситуацию со стороны. Находясь там, ты не понимаешь ничего. Ты принимаешь это как естественное — наверное, так оно везде. И ты будешь жить как все, со взятками, не будешь знать, что происходит в мире — вообще ничего, потому что способов получить эту информацию о внешнем мире у тебя нет.

Наш файервол, кстати, помощнее китайского будет. У нас запрещено все: ютьюб, фейсбук, WhatsApp, скайп, Viber, «ВКонтакте». Блокировку Telegram в последнее время научились обходить. Там есть стикеры с нашим президентом! Это, конечно, бунт. Если он узнает, что в Telegram над ним могут насмехаться — самое мягкое и самое быстрое, что он сделает, это просто заблокирует Telegram и будет это делать до победного.

Еще одна важная проблема — с двойным гражданством. Раньше было соглашение между Россией и Туркменистаном о признании двойного гражданства — можно было просто прийти в посольство и получить [российский] паспорт. Но все изменилось после покушения на нашего президента [Ниязова в 2002 году]. У одного из тех, кого обвинили в организации, было российское гражданство. И начались притеснения.

Туркменистан вышел из соглашения о двойном гражданстве, и люди, которые не успели получить российский паспорт до 2003 года, уже не могли этого сделать. До 2010 года загранпаспортов в Туркмении не было, можно было выезжать из страны по внутреннему. Потом при получении загранпаспорта спрашивали: есть ли у вас второе гражданство? Если отвечаешь, что есть, тебе говорят: больше одного иметь запрещено, выбирайте, какое оставляете.

В последнее время поток людей оттуда увеличился просто до немыслимых размеров. Те, у кого есть российские паспорта, — они все уезжают в Россию. Остаются те, кто не может продать недвижимость. Они готовы продавать ее задешево, но проблема в том, что, скорее всего, ты продашь ее за манаты, то есть за местную валюту. А ее ни в одном банке мира никто тебе не поменяет на доллары. У тебя будет хренова туча этих манатов, с которыми ты не сможешь ничего сделать.

12 КОММЕНТАРИИ

12
Отправить ответ

2000
9 Ветка комментариев
3 Ответы в ветке
0 Подпсчки
 
Популярные комментарии
Ветка "горячих" коментариев
12 Авторы комментариев
  Отслеживать  
Новые Старые Популярные
Уведомлять меня
Пивзавод жалко

До боли все знакомо.
(((

Анонимно

Как же все знакомо… как же дико осознавать откуда вышел и в то же время как сильно повезло что получилось сбежать. «Я не думаю, что за всем этим стоит президент. Он же там не один все решает, верно? Череда глупых решений, неправильные приоритеты, отсутствие действительно хороших экономистов сделали свое дело.» Тут есть доля правды. Он не один виноват во всем. Но тут опять же надо учесть, что он назначил тех, кто «рулит» на их посты. Он обеспечил свою ненасытную семейку средствами и властью, а они в свою очередь просто напросто отобрали, украли и уничтожили все что могли. И все это… Развернуть »

2 мкр.

Все это последствия режима учрежденного -баши и основанного на пещерном национализме

Анонимно

Это капец, второе скверное карея, права человека нет ваще

Анонимно

Повезло, успели уехать. Не завидую тем, кто там остался.

Анонимно

Кто смог продать между где-то 2010 и 2014 годами, и сразу уехал, тем повезло. Поймали ценовой пик. Остальным досталось то что досталось.

Маральский

Читаю подобные статьи и хочется плакать. Вспоминаю как меня вынудили уехать, как родных перевозил, как приезжал туда уже иностранцем и как становилось все хуже и хуже.

ТУРКОМАН

Молодые ребята вы очень правильно писали я также понимали как такой состояния оказался мой родной туркменистан я помню много чесных людей из разных национальностей и племен в Туркмении которой уважали друг друга .Конечно сегодншние государственные ответственные чиновники позорят древного туркменский народ «туркменчилик» желаю успеха в жизни

Анонимно

Хорошо, что большинство умных уехало. На фоне слепых и косой — король. Очень много посредственных людей сейчас очень хорошо зарабатывают. Во всём есть свой плюс. Ариведерчи, камрады!

Анонимно

Кто там еще остался? Бегите прочь, ничего хорошего не будет.

анонимно

***,вот это памятник — петух в костюме и бурке!!))))

Анонимно

Майкл, напиши чего-нить умное в ответ

Последние сообщения

В Туркменистане проанализировали систему кэшбэков и борьбу с безработицей

15 ноября, во время заседания Кабмина руководитель Высшей контрольной палаты Гадыргельды Мушшиков отчитался перед президентом Гурбангулы Бердымухамедовым...

Вице-премьер сообщил об экономических успехах, Бердымухамедов озаботился обучением финансистов

15 ноября президент Туркменистана провел заседание Кабмина по итогам работы правительства за 10 месяцев 2019 года, передает госинформагентство ТДХ.

В Туркменистане ожидается резкое похолодание

Во второй половине ноября по всей Центральной Азии, в том числе и в Туркменистане ожидается резкое похолодание, сообщает сайт «Метеожурнал».

МВФ: инвестиции в Туркменистан сокращаются, а манат сильно переоценен

С 5 по 12 ноября Ашхабад в очередной раз посетила делегация МВФ, которую возглавляла Наталия Тамириса. По итогам визита...

Руководство ашхабадского ТЦ «Гулистан» запретило продавцам принимать наличные

Вечером 13 ноября руководство ашхабадского торгового центра «Гулистан» запретило продавцам принимать наличные и сообщило, что теперь покупатели должны рассчитываться только банковскими картами.

Консул Туркменистана в Астрахани рассказал туркменским студентам, как себя вести

8 ноября в Астраханском госуниверситете состоялась встреча главы консульства Туркменистана в Астрахани Атадурды Байрамова со студентами Астраханского госуниверситета (АГУ), приехавшими на обучение из Туркменистана,...

Больше по теме