Является ли Центральная Азия местом следующей глобальной вспышки?

Михаил Романовский

Real Clear World (перевод inozpress.kg)

Как показали недавние события на Украине, в  постсоветском пространстве до сих пор происходят  значительные экономические и политические преобразования. После распада Советского Союза мир приветствовал 15 новых суверенных государств. Каждый из них выбрал свой путь, некоторые из них пошли к демократии, а другие пошли ошибочным путем.

Страны Центральной Азии по-прежнему решают многие  вопросы построения государственности. Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан все обрели независимость в 1991 году. Первые несколько лет после распада СССР был отмечен энтузиазмом за демократию, особенно в Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане. Новые избирательные системы в этих странах характеризовались вначале большой долей инноваций. Однако политическая номенклатура, сформированная в коммунистическую эпоху, оказалась не в состоянии соответствовать ожиданиям.

Американский политолог М. Стивен Фиш утверждает, что глубина изменения среди элит определяет эффективность экономических реформ в странах, переходящих к  демократии. Политическая модель в Центральной Азии не могла служить в качестве основы для конструктивного будущего. Правящие классы до сих пор разделяют  Советский менталитет, что приводит к централизованной политической системе с высоким уровнем экономического и политического государственного проникновения. Контролируемые СМИ уязвимы давлению, а  оппозиционные движения, если они существуют, блокируются и маргинализируются. Хуже всего, наверное, в Туркменистане, который постоянно находится среди стран с самым низким рейтингом в оценках свободы.

Государства Центральной Азии различаются между собой, но они имеют некоторые общие черты. Доминирующей религией является ислам, начиная с 60% в Казахстане, и с более 90% в Туркменистане. После советской эпохи, были возрождены национальные языки, четыре из которых — кроме таджикского — принадлежат к тюркской группе языков.

Республики Центральной Азии также борются с кризисом национальной идентичности. Процесс переосмысления своего национального происхождения начался только в начале 1990-х, и определяется многими факторами. Одним из них является этническая смешанность. Более ста этнических групп проживают в Средней Азии. Узбекское  меньшинство в Кыргызстане, Таджикистане и Туркменистане колеблется между 9 и 14 процентами  соответствующего населения; этнические русские  проживают в каждой стране и составляют примерно одну четвертую часть населения Казахстана.

После распада Советского Союза появившийся  идеологический вакуум в Центральной Азии был наполнен многовековой клановой региональной системой. В настоящее время, внутренняя политика часто зависит от неформальных сетей. Это племенная принадлежность, что определяет распределение власти и богатства. Например, казахстанская модель исторически состоял из трех племенных союзов, называемых жузами, которые делятся в Улы (старшего), в Орта (среднего), и Киши (младшего). Ряд министров в Казахстане родом из старшего клана президента Нурсултана Назарбаева. Коррупция, наряду с патронажем, также является основным компонентом клановой системы. Туркменистан и Узбекистан расположились  на 168 месте в индексе коррупции TransparencyInternational.

Еще одним сходством стран Центральной Азии является долговременность глав государств. Казахстан, Таджикистан и Узбекистан управляются президентами на протяжении  более чем 20 лет. Демократии приходится очень трудно укорениться без передачи власти.

Несмотря на взлеты и падения в регионе, Центральная Азия остается важным пересечением различного экономического и геополитического окружения. Благодаря своему расположению в самом сердце Евразии, регион  имеет значительный потенциал участия в торговле.  Современный Шелковый путь является видением, если будет реализован, который может стать прибыльным для различных заинтересованных сторон. Когда дело доходит до природных ресурсов, Центральная Азия становится  поляризованным. Таджикистан и Кыргызстан являются странами без выхода к морю с ограниченными природными богатствами, однако, Туркменистан и Казахстан являются странами, основу экономики которых составляют нефть и газ и они входят в число основных мировых экспортеров.

Архитектура безопасности в Центральной Азии также имеет жизненно важное значение. Основными вопросами, вызывающими озабоченность в регионе, являются исламские радикалы, потоки наркотиков и незаконная торговля оружием. Как только объединенные силы  ИСАФ/ОНС  будут выведены из Афганистана в 2014 году, региональная система – оказавшаяся уже хрупкой — будет подвергнута еще большей опасности. Ключевым приоритетом для Соединенных Штатов заключается в сохранении там своего военного присутствия. В настоящее время силы НАТО работают из Центра транзитных перевозок «Манас» в Кыргызстане, который будет закрыт в июле, и из небольших контингентов, в основном французских и немецких, функционирующих в Узбекистане и Таджикистане. Вашингтон срочно ищет новый военный объект для обеспечения своих интересов в Центральной Азии. Таджикистан, после серии начальных переговоров,  думается, может стать потенциальным партнером для размещения американской базы.

В теории Самюэля Хантингтона, Центральная Азия является регионом, по поводу которого могут конфликтовать разные цивилизации. Этот регион является важным не только для России и Китая, но и для Соединенных Штатов и Европы. Вашингтон, как крупнейший донор в Центральной Азии, должен содействовать стабильности и процветающего   видения будущего на основе дальнейшей поддержки гражданского общества, а также поддерживать  сбалансированную, но строгую, позицию по отношению к авторитарным правительствам. Если Запад не будет вовлечен, вмешаются  с удовольствием другие акторы, как на Украине, и поддержка демократии может оказаться на самом  низком уровне в их политической повестке дня.

Источник: Real Clear World (перевод inozpress.kg)