Утомленные ожиданием

Аллан Алламов

Гундогар

Большая группа людей, чьи действия или бездействие были использованы в политической интриге, продолжают отбывать срок. Девятый год люди верят и надеются, что очередной акт помилования откроет им ворота в свободную жизнь…

Говорят, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Оказывается, есть. Это когда вынужден ждать свою дальнейшую участь в замкнутом пространстве, охраняемом по всему периметру, и за высоким забором с колючей проволокой. Когда накануне очередного «всенародного» праздника рождается в глубине души надежда на гуманный акт помилования, переходящая в веру в хороший финал, но после праздника вновь трасформируется в большое разочарование, а ты испытываешь свое бессилие и невозможность повлиять на ситуацию. И такое угнетающее психику состояние томительного ожидания может длиться не год и не два, а много лет! И осознание этого сводит с ума…

Сегодня речь пойдет не об участниках событий 25 ноября 2002 года, осужденных на длительные, в том числе пожизненные сроки лишения свободы за так называемую попытку покушения на первого президента Туркменистана С. Ниязова. Не о их судьбе речь. Поговорим об осужденных по другим, «экономическим», делам, но тоже на длительные сроки. Их, этих людей, немало. Это большая группа бывших работников нефтегазовой промышленности Туркменистана, попавших в колонии и тюрьмы в 2005 году.

Точное число этих осужденных неизвестно, потому что они — уроженцы разных регионов страны и столицы, жили и работали на разных должностях в многочисленных ведомствах нефтегазового комплекса. И судебное разбирательство по отдельным эпизодам единого, по сути, уголовного дела, впоследствии названного «делом вице-премьера Ёллы Курбанмурадова», проводилось в разных судебных инстанциях. Поэтому в Ашхабаде и в Ахалском велаяте называют одну цифру, а в Балканском, Дашогузском и Марыйском велаятах совсем другую.

Ашхабадский адвокат, защищавший на суде интересы одного из фигурантов данного уголовного дела, но отказавшийся называть себя, говорит, что, по его приблизительному подсчету, в целом по стране общее число осужденных составляет почти 100 человек. Все они получили максимальный срок по инкриминируемым им статьям УК Туркменистана, т.е. в среднем от 16 до 25 лет, а судьи и народные заседатели при вынесении тяжелых приговоров как будто начисто забыли о презумпции невиновности или о смягчающих обстоятельствах. По убеждению адвоката, столь строгое наказание всем обвиняемым в тот год было больше продиктовано развернувшейся в высших эшелонах власти подковерной борьбой, дворцовыми интригами, фобией хозяина дворца, нежели серьезностью самого совершенного деяния.

 — Всех осужденных по данному делу, — говорит юрист, — я бы назвал «уловом», оказавшимся в сетях, расставленных по всей стране генеральной прокуратурой и МНБ для отлова крупной «акулы», а именно курировавшего в то время нефтегазовый комплекс вице-премьера правительства Ёллы Курбанмурадова. Приказ о дискредитации этого высокопоставленного чиновника и последующей его «посадке» был отдан самим Сапармурадом Ниязовым всесильной (на тот момент) генпрокурорше Курбанбиби Атаджановой. Именно она, Биби, прозванная в кулуарах власти «бойны гышык аял» — «женщиной с кривой шеей» или просто «кривошейкой», позволила своим следователям чинить беспредел, дабы исполнить волю Туркменбаши Великого по компрометации набиравшего мощь и влияние вице-премьера.

 — Расставленная по всей стране сеть позволила ретивым исполнителям из Генпрокуратуры и МНБ затянуть в нее многочисленных подчиненных Курбанмурадова в разных велаятах страны и тем самым продемонстрировать обывателям масштаб деяний высокопоставленного государственного чиновника, ну и заодно показать вождю свою ретивость в услужении, — заключает адвокат.

Ход этого уголовного дела соответствует известной туркменской пословице: вели дураку снять с чьей-то головы шапку, он ее снимет вместе с головой. Сами осужденные, их коллеги, чудом не попавшие в эту сеть, родные и близкие, вспоминая тот кошмарный для работников нефтегазового комплекса 2005 год, сегодня говорят, что следователи генпрокуратуры под покровительством самой Биби и при оперативном сопровождении МНБ особо не церемонились при сборе доказательной базы для обвинения. Одних запугивали и пытали, чтобы получить признательные показания, других пугали тем, что в случае отказа от сотрудничества со следствием в места лишения свободы попадут все родственники, занимающие мало-мальски ответственные должности в госструктурах. А там, где была хоть малейшая зацепка на вероятный обман государства, хищение госсобственности, злоупотребление служебным положением, должностной подлог или другой проступок или преступление, цифры в произвольном порядке завышались до невероятных размеров.

 — Пережитый кошмар 2005 года долгое время не позволял осужденным нефтяникам и газовикам осознать всю глубину прокурорского произвола, в результате которого объемы якобы нанесенного государству ущерба и, следовательно, вмененной каждому фигуранту дела суммы иска, подлежащей обязательному возмещению, дошли до неподъемного состояния. А пока имеется иск на миллиарды манатов, осужденные не могут быть помилованы, не могут рассчитывать на условно-досрочное освобождение (УДО), на так называемую «располовинку» — это когда оставшийся неотбытый срок сокращается наполовину, — говорит ашхабадский юрист.

Правовед и супруга осужденного на 23 года руководителя одного из подведомственных объединений Госконцерна «Туркменгаз» Лачин (имя изменено по ее просьбе) прошедшие восемь лет ожидания справедливости, гуманизма, свободы называет годами психологического испытания всех, кто находится по обе стороны колючей проволоки.

 — Когда разоблачили и осудили саму Курбанбиби Атаджанову и ее банду следователей из генеральной прокуратуры, мы все очень надеялись, что сшитое белыми нитками уголовное дело в отношении работников нефтегазовой промышленности будет пересмотрено, и справедливость восторжествует. В конце 2006 года неожиданно для всех умирает Туркменбаши, и вновь рождается надежда на то, что новый президент Гурбангулы Бердымухаммедов проявит милосердие и амнистирует наконец всех, кого его предшественник упрятал за решетку руками преступницы-генпрокурорши. Но, увы, до пересмотра дела так и не дошло, палачи и их жертвы теперь уже вместе продолжают отбывать свой срок, — сказала Лачын.

Адвокат из Ашхабада не исключает, что какая-то категория осужденных в определенной степени все же виновна в совершении инкриминируемых им преступлений, но он убежден и в другом — в том, что практически во всех случаях вынесенный строгий приговор не соответствует совершенному деянию.

 — У моего коллеги был подзащитный, вся вина которого состояла в том, что он, будучи простым инженером отдела капстроительства, поставил свою подпись под документом и тем самым якобы нанес ущерб государству на миллиард с лишним манатов, — говорит он. — На невиновность этого человека, у которого на тот момент на иждивении были несовершеннолетние дети, указывали в своих показаниях и другие фигуранты дела, однако все равно он получил максимум по своим статьям — 16 лет, и отправился в места лишения свободы, а главное — остался обязанным возместить ущерб.

При Туркменбаши помилование осужденных проводились всего раз в году — в священный и благословенный для мусульман месяц Рамазан. При Бердымухаммедове, с 2007 года, эти отчасти гуманные акции в отношении тех, кто переступил закон, кто оступился в жизни, проводятся несколько раз в году — по случаю очередного государственного праздника или памятной даты. Но, к сожалению, для «сидельцев» по нефтегазовому делу 2005 года количество подобных акций, как и в прежние годы, ничуть не влияет на их судьбу.

Уже вышли на свободу по УДО или по «располовинке» лица, осужденные в том же 2005 году за убийство, разбой, грабеж и другие тяжкие преступления. Есть непроверенная информация о том, что в отношении самого вице-премьера Курбанмурадова, ради изобличения которого в 2005 году были арестованы и осуждены десятки, в общем-то, далеко не последних в нефтегазовых делах специалистов, изменена мера пресечения. По одной версии он якобы уже вышел на свободу, по другой — будто бы переведен под домашний арест. Как бы там ни было, но большая группа людей, чьи действия или бездействие были использованы в политической интриге с целью убрать с дороги влиятельного персонажа, продолжают отбывать срок. Девятый год люди верят и надеются, что очередной акт помилования откроет им ворота в свободную жизнь.

Источник: Гундогар