Международная конференция <Нефть и газ Туркменистана — 2011>, проходившая с 14 по 16 ноября в Ашхабаде, как и ожидалось, снова преподнесла сюрпризы. Вице-премьер туркменского правительства Ходжамухамедов, курирующий ТЭК, сообщил, что за последние шесть лет оценочные запасы углеводородов на территории Туркменистана выросли более чем на 55 процентов. В частности, доказанные запасы газа отныне составляют 25,213 трлн. кубометров.
При этом Ходжамухамедов ссылался и на данные аудита, проведенного британской аудиторской компанией Gaffney, Cline & Associates, которая назвала группу газовых месторождений <Южный Иолотань> второй по запасам в мире. Компания оценила запасы туркменского месторождения в 13,1-21,2 трлн. кубометров. Столь большой разброс в оценках британские аудиторы оправдывают тем, что не все границы месторождения исследованы с точностью, и существует большая вероятность в увеличении объявленных запасов.
К слову сказать, следует забыть название <Южный Иолотань>. На состоявшемся 12 ноября совещании правительства вице-премьер правительства обратился к президенту Бердымухамедову с просьбой присвоить группе месторождений <Южный Иолотань>, <Минара>, <Осман> общее название <Галкыныш> (<Возрождение>). Ходжамухамедов обосновал эту просьбу новым открывшимся обстоятельством: туркменские геологи доказали единство этих и соседних газовых месторождений, являющимся по сути <одним гигантским месторождением>. При этом он снова сослался на результаты аудита Gaffney, Cline & Associates, но назвал уже другую цифру — 26,2 триллиона кубометров газа. Откуда взялся бонус в виде нескольких триллионов кубометров газа, Ходжамухамедов не пояснил, как и не стал останавливаться на таком большом люфте между цифрами оценок запасов газа, уверенно ориентируясь на максимальную, еще и прибавляя к ней. Да у него никто и не спрашивал о таких мелочах, — президент просьбу о переименовании <Южного Иолотаня> в <Галкыныш> удовлетворил, подписав соответствующее постановление.
Другим несомненным успехом Бердымухамедова являются итоги переговоров с властями Пакистана, куда он совершил краткосрочный визит накануне. Так, по сообщениям СМИ, в результате переговоров было подписано соглашение о цене на газ, который Туркменистан собирается поставлять в Пакистан по газопроводу Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия (ТАПИ). По сообщению Reuters, представитель туркменской стороны заявил о фактическом завершении всех переговоров: <Мы уже договорились о цене, соглашение готово, контракт готов, остались только некоторые процедурные вопросы>. Но не эти <процедурные> вопросы привносят скепсис в оценку, несомненно, успешного результата переговоров. 750 километров трассы газопровода ТАПИ проходит по территории дружественного обеим сторонам Афганистана. Дружественного, но воюющего. Ситуацию осложняет и то, что до сих пор не определен оператор, который возьмется за строительство трубопровода по территории Афганистана, как и оператор, которой займется его эксплуатацией.
И это было сделано неспроста. Вопрос о юридическом статусе Каспийского моря является до сих пор неразрешимым. Хотя западные дипломаты <не видят проблем> в строительстве газопровода между Туркменистаном и Азербайджаном, заявляя об их суверенном праве на такой проект, как между двумя соседствующими государствами. Стоит отметить, что такие заявления делаются еще до формальной разработки правовой базы строительства, на что и был выдан мандат Европейской Комиссии. Тем не менее, эти действия уже позволяют туркменской стороне строить далеко идущие планы. Только за последний месяц Туркменистан посетили правительственные делегации Австрии, Венгрии, Румынии и Германии и всем им был обещан туркменский газ. Теперь уж не западные политики подталкивают туркменские власти к политически обязывающим заявлениям, а туркменские власти подталкивают Запад к более решительным действиям по преодолению проблемы юридического статуса Каспийского моря и нейтрализации противодействия России и Иран а любым транскаспийским проектам и присутствия на Каспии <третьих> сторон. Такая политика сталкивания лбами возможных конкурентов на туркменский газ и даже еще больше — создание и провоцирование возникновения таких условий давно является излюбленным механизмом туркменской политики, еще со времен президента Ниязова. При этом для всеобщего потребления и в качестве деклараций ранее Ниязов, а сейчас Бердымухамедов, говорит о начале практической реализации того или иного проекта, часто даже не упоминая о <мелких нюансах>, которые осталось урегулировать.
Но и в этом случае эти <нюансы> играют роль ложки дегтя. Если бы Туркменистан и Азербайджан начали строительство Транскаспийского трубопровода своими силами и при участии национальных операторов, то аргументы противников этого проекта были бы крайне слабы. Но Туркменистан продает свой газ исключительно на границе и всячески дистанцируется от строительства трансграничных магистралей. Азербайджан тоже не спешит с участием в этом проекте, рассматривая Туркменистан на европейском рынке скорее как конкурента, нежели партнера. К тому же у обеих стран нет ни технологической базы, ни финансовых ресурсов для самостоятельного строительства трубопровода через Каспий. Значит, для строительства понадобится некий оператор, консорциум, который возьмется за привлечение финансовых и технологических ресурсов. А вот появление <третьего>, стороннего игрока на Каспии уже усилит аргументы для противодействия со стороны России и Ирана, которые однозначно и не раз заявляли о недопустимости проявления на Каспии интересов стран и/или организаций, не примыкающих непосредственно к Каспию, как это в очередной раз сделал российский МИД 13-го сентября.
Именно поэтому туркменские власти каждый раз резко и нервно реагируют на любое упоминание о возможных проблемах и <нюансах>, которые могут возникнуть при реализации того или иного проекта. На упомянутое заявление российского МИДа МИД Туркменистана отреагировал молниеносно, назвав позицию России по Транскаспийскому газопроводу <контрпродуктивной>: <Обращает на себя внимание даже не сама аргументация, слабость которой очевидна, а контрпродуктивная постановка вопроса, направленная на искажение сути и содержания энергетической политики Туркменистана>. И в качестве развернутого ответа был опубликован материал <Энергетическая стратегия Туркменистана: европейский вектор сотрудничества>, где подробно представлена позиция Туркменистана и озвучены его однозначные намерения участвовать в строительстве Транскаспийского трубопровода, невзирая на мнения остальных прикаспийских стран.
Особого внимания заслуживает одна сентенция из этого программного документа: <Осуществление Транскаспийского маршрута диктуется не политической конъюнктурой, не желанием ущемить чьи-то интересы, а объективными потребностями экономического развития страны…>. И вот почему.
В начале октября американская организация Crude Accountability опубликовала доклад <Личный карман президента (Бердымухамедова): нефть, газ и закон>, где самым подробным образом и на большом фактическом материале показано, что властями Туркменистана создана уникальная коррупционная схема увода в теневую экономику 80-ти процентов всех доходов, поступающих в страну от продажи углеводородного сырья — нефти и газа. При этом данная схема закреплена на уровне законодательства страны и позволяет 80-ти процентам углеводородных доходов проходить мимо бюджета республики и растворяться под полным контролем президента Бердымухамедова. О том, что данный доклад попал в цель, свидетельствуют разные факты. Например, сразу после публикации доклада на сайте <Туркменистан: Золотой век> был блокирован раздел <Законы>, который содержал нормативную базу, в том числе и ту, на которую ссылался упомянутый доклад. Таким образом, власти фактически перевели в раздел <секретно> все национальное законодательство, представленное в интернете. А во время проведения всех международных конференций, включая и конференцию <Нефть и газ Туркменистана — 2011>, ни в одном из туркменских СМИ не появилось ни одного упоминания о Государственном агентстве по управлению и использованию углеводородных ресурсов при Президенте Туркменистана. А именно это Агентство было выявлено докладом Crude Accountability в качестве главного механизма узурпации президентом Бердымухамедовым углеводородных ресурсов Туркменистана и увода в <тень> поступающих в страну денег за продаваемые за рубеж нефть и газ.
По имеющейся информации, западные партнеры Туркменистана всерьез отнеслись к этой публикации и в настоящий момент изучают все возможные последствия сотрудничества со страной, имеющей столь коррупционно ёмкое законодательство и традиционно занимающей последние места в рейтингах демократичности и соблюдения прав человека. И фраза из программного документа об <объективных потребностях экономического развития страны>, в контексте этого доклада, уже имеет, как минимум, двойственный смысл.
Тем не менее, на прошедшей конференции <Нефть и газ Туркменистана — 2011>, европейские партнеры проявляли сдержанный, но оптимизм в отношении дальнейшего сотрудничества с Туркменистаном. Так Бриджит Бихлер, старший менеджер проекта Nabucco, OMV Gas & Power GmbH, заявила Reuters, что 2012 год будет решающим годом для <Южного коридора>. <Завершение рамочного соглашения о поддержке между Туркменией, Азербайджаном и ЕС будет решающим и будет способствовать принятию всех будущих решений>. Но тут же добавила, что <…постройка Транскаспийского трубопровода <юридически возможна>, а коммерческая целесообразность проекта <находится в стадии оценки>.
Не обошлась конференция и без очередного казуса. Глава концерна <Туркменгаз> Ханалыев неожиданно заявил, что Туркменистан ведет переговоры с мировыми компаниями, готовыми оказать помощь в укладке внутреннего газопровода <Восток-Запад> от месторождения <Южный Иолотань> (ныне <Галкыныш>) до побережья Каспийского моря, где он соединится с Транскаспийским газопроводом. Ранее сообщалось, что Туркменистан построит этот газопровод за счет собственных ресурсов, и даже уже построил какие-то участки. Но, видимо, на этом внутренние финансовые и технологические ресурсы страны и закончились.
Но картина газового апофеоза была бы неполной, если не упомянуть пришедшийся на конец прошлой недели очередной российско-туркменский газовый скандал. Заместитель председателя правления <Газпрома> Александр Медведев, выступая на канале <Вести 24>, поставил под сомнение заявленные туркменской стороной величины газовых запасов. При этом он не удержался от довольно недипломатических выражений, назвав туркменскую энергетическую политику <политиканством>, поставив под сомнение способность Туркменистана выполнить все декларируемые обязательства по поставкам газа на мировые рынки и обвинив власти Туркменистана в сокрытии результатов аудита газовых запасов.
Как традиционно происходит в таких случаях, туркменский МИД практически моментально среагировал на эти высказывания Медведева и опубликовал опровержение его слов. При этом МИД Туркменистана тоже традиционно сослался на результаты аудита, проведенного Gaffney, Cline & Associates, добавив, что высказывания Медведева являются <некорректными и носят неуважительный характер по отношению к партнерам>.
Если с последним тезисом туркменской стороны можно согласиться, что заявления Медведева были далеки от корректных формулировок, то первый тезис туркменского <опровержения> не открыл ничего нового. Несмотря на откровенно хамскую форму, смысл слов Медведева как нельзя лучше передает отношение туркменской стороны к своим партнерам. Результаты аудита, за исключением цифр постоянно растущих запасов, до сих пор не переданы ни одному из <стратегических> партнеров. И в этом всегда была и остается главная интрига туркменских властей, — они предлагают вкладывать в добычу газа и транспортную инфраструктуру, но не раскрывают потенциальным инвесторам даже элементарных деталей проведенного аудита, это всегда было и остается самой главной государственной тайной Туркменистана. И основой всех политических интриг туркменского руководства.
Далее, подогревая газовый апофеоз, президент Бердымухамедов начал подготовку к визиту в Китай… китайцы не задают лишних вопросов и покупают газ без лишних интриг и условий. Но вот условия этой покупки — еще одна большая тайна и интрига.